![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif?v=92){kind=small}
превед друзиа! меня завут вася. ну вы меня знаете. про меня тут пишут всякую херню и абзывают гопникам. ну так вот. теперь я сам буду писать всякую херню хыхы. патамушта украл у касуса пароль от етово жеже. кароч. етот касус както написал раскас и запретил ево пичатать в жеже. а я за то што он писал про меня всякую херню напичатаю ево раскас. инжой хыхы.
В далёком, необъятном, как вселенная, океане плавал синий кит. Большой и безмятежный, он двигался туда, куда его уносили подводные течения, медленно поднимался к нагретой солнцем поверхности, чтобы сделать глоток воздуха, потом так же медленно опускался в бездонную глубину, где было темно, холодно и спокойно. И не было у него ни врагов, ни друзей. Мелкие рыбёшки суетливо бросались в стороны, едва тень от гигантской туши накрывала их стаи. Даже хищные акулы предпочитали не связываться с монстром, который был им явно не по зубам. Только семейство крохотных морских желудей, примостившееся на гладкой коже кита, мирно вело своё существование, не подозревая о том, где им угораздило обитать.
Так и жил синий кит, пока однажды не услышал вдалеке громкие, жалобные стоны, похожие на его собственный голос. Привлечённый шумом, он устремился к силуэту, темнеющему в толще воды и очертаниями напоминающему его сородичей. Однако стоило любопытному киту приблизиться, как острый гарпун вспорол его кожу, прошил насквозь пласты мышц и вонзился в его огромное сердце. От дикой, невозможной боли кит словно обезумел, начал неистово рваться из стороны в сторону, но стальной трос, привязанный к гарпуну, оказался куда прочнее. Наконец, он прекратил попытки освободиться и покорно поплыл вслед за кораблём.
Дни и ночи влачило кита в кильватере китобойного судна. Постепенно боль в сердце притупилась, страх смерти сменился осознанием неизбежности судьбы, которое со временем превратилось в чувство некой сияющей будущности и призвания. Он смирился с участью добычи, полагая, что после долгих, бессмысленных блужданий по океану всё-таки обрёл верное направление и смысл. Наверное, он был даже счастлив.
Как-то раз после попойки по случаю преодоления экватора один китобой то ли из жалости, то ли из неприязни перерезал стальной трос, но синий кит этого не заметил, и когда корабль развернулся и поплыл к заходящему солнцу, он по инерции продолжил движение, пока не обнаружил себя в полном одиночестве посреди опустевшего океана. И вот тогда к нему вернулась боль, но ещё более сильная и невыносимая.
Он забыл о том, что боль эту причиняют не утраченные надежды, а ржавый гарпун, накрепко увязший в его теле. Рыбы и кальмары, ламантины и альбатросы испуганно смотрели на то, как кит с гарпуном в сердце мечется по океану, который вдруг сделался для него тесным и неприютным, как он бросается на рифы и как волны отшвыривают его обратно в океан. И лишь морские жёлуди, всерьёз обеспокоенные столь чрезвычайно ненормальным поведением мира, в котором они жили, посовещавшись, переползли на спину кита, плотно облепили торчащее из туши древко и общими усилиями извлекли занозу из китового сердца.
Синий кит был свободен. Он увидел, как вновь раздвигаются границы океана, как солнце выходит из облаков, как течение подхватывает его истерзанное тело и увлекает в незримые дали, которым нет конца.
Но саднят шрамы в его сердце и не верит он больше ни голосам, ни силуэтам. Синий кит описывает прощальный круг над тем местом, где утонул гарпун с куском стального троса, потом взмахивает сильным хвостом и уносится в открытый, беспредельный, необъятный, как вселенная, океан.
В далёком, необъятном, как вселенная, океане плавал синий кит. Большой и безмятежный, он двигался туда, куда его уносили подводные течения, медленно поднимался к нагретой солнцем поверхности, чтобы сделать глоток воздуха, потом так же медленно опускался в бездонную глубину, где было темно, холодно и спокойно. И не было у него ни врагов, ни друзей. Мелкие рыбёшки суетливо бросались в стороны, едва тень от гигантской туши накрывала их стаи. Даже хищные акулы предпочитали не связываться с монстром, который был им явно не по зубам. Только семейство крохотных морских желудей, примостившееся на гладкой коже кита, мирно вело своё существование, не подозревая о том, где им угораздило обитать.
Так и жил синий кит, пока однажды не услышал вдалеке громкие, жалобные стоны, похожие на его собственный голос. Привлечённый шумом, он устремился к силуэту, темнеющему в толще воды и очертаниями напоминающему его сородичей. Однако стоило любопытному киту приблизиться, как острый гарпун вспорол его кожу, прошил насквозь пласты мышц и вонзился в его огромное сердце. От дикой, невозможной боли кит словно обезумел, начал неистово рваться из стороны в сторону, но стальной трос, привязанный к гарпуну, оказался куда прочнее. Наконец, он прекратил попытки освободиться и покорно поплыл вслед за кораблём.
Дни и ночи влачило кита в кильватере китобойного судна. Постепенно боль в сердце притупилась, страх смерти сменился осознанием неизбежности судьбы, которое со временем превратилось в чувство некой сияющей будущности и призвания. Он смирился с участью добычи, полагая, что после долгих, бессмысленных блужданий по океану всё-таки обрёл верное направление и смысл. Наверное, он был даже счастлив.
Как-то раз после попойки по случаю преодоления экватора один китобой то ли из жалости, то ли из неприязни перерезал стальной трос, но синий кит этого не заметил, и когда корабль развернулся и поплыл к заходящему солнцу, он по инерции продолжил движение, пока не обнаружил себя в полном одиночестве посреди опустевшего океана. И вот тогда к нему вернулась боль, но ещё более сильная и невыносимая.
Он забыл о том, что боль эту причиняют не утраченные надежды, а ржавый гарпун, накрепко увязший в его теле. Рыбы и кальмары, ламантины и альбатросы испуганно смотрели на то, как кит с гарпуном в сердце мечется по океану, который вдруг сделался для него тесным и неприютным, как он бросается на рифы и как волны отшвыривают его обратно в океан. И лишь морские жёлуди, всерьёз обеспокоенные столь чрезвычайно ненормальным поведением мира, в котором они жили, посовещавшись, переползли на спину кита, плотно облепили торчащее из туши древко и общими усилиями извлекли занозу из китового сердца.
Синий кит был свободен. Он увидел, как вновь раздвигаются границы океана, как солнце выходит из облаков, как течение подхватывает его истерзанное тело и увлекает в незримые дали, которым нет конца.
Но саднят шрамы в его сердце и не верит он больше ни голосам, ни силуэтам. Синий кит описывает прощальный круг над тем местом, где утонул гарпун с куском стального троса, потом взмахивает сильным хвостом и уносится в открытый, беспредельный, необъятный, как вселенная, океан.
Звуки: |
Jean Michel Jarre – Ethnicolor |
