Journal · Title

Один из читателей нашего журнала, пребывающий в смешанных чувствах после прочтения рассказа о старике Эскобаре, поинтересовался, действительно ли мне приснился сей сон? Отвечаю: да, приснился, и подтверждением сего пусть служит факт, что для придумывания сюжета мне лично не хватит ни талантов, ни каких-либо иных способностей. Специально для упомянутого выше читателя выкладываем новый рассказ, написанный по мотивам сна, - на этот раз о старике Гильермо.
( Рассказ )

Просили смотреть футболы — я смотрел. Честно смотрел, прилежно, как в школе.
Так вот, все ваши футболы есмь сплошное нервное расстройство, ничем не компенсируемое.
Все ваши патриотизьмы, национальные гордости за каких-то два часа выжгли нервных клеток столько, сколько не выжгли последние тридцать лет беспорядочной жизни.
Больше не стану смотреть футболы никогда. Сами смотрите свои футболы, а я пошёл искать таблетки.

Мир стремительно меняется. Количество сошедших с ума возрастает в арифметической прогрессии. Новый порядок, мировое правительство, война за ресурсы, искусственное сокращение населения планеты на три четверти, смещение земных полюсов, поднятие уровня воды в океанах на шесть метров и прочие ужасы, если верить истеричным американским исследователям, ждут нас в ближайшие два-три года, после чего начнётся тотальная смена системы ценностей. Секунду! Вы уже посмотрели фильм о том, как маленькая девочка перестала писаться в постель? Тот самый фильм, в котором асфальт щерится разломами земной коры, извергаются новорождённые вулканы, покрывая пеплом целые города, километровые волны сносят оставшихся в живых, а всё это происходит исключительно ради того, чтобы маленькая девочка перестала писаться в постель. Когда осознаёшь сие, ужасы, красочно описанные «независимыми» проповедниками, утрачивают реалистичность напрочь. Общество, создающее и потребляющее произведения искусства вроде «2012», вряд ли способно что-то изменить, сократить, сместить и поднять. Чтобы окончательно избавиться от апокалипсических умонастроений, отключите компьютер, телевизор и радио - тут же воцарится всеобщее благоденствие. Короче говоря, следуйте совету тибетского старичка из того же фильма и очистите сознание от переполняющей его грязи. Разве не приятно оказаться в мире, где всё понятно и легко, как в детстве? Или как в рекламе парикмахерской, предлагающей студенческую стрижку за восемьдесят рублей.

В книге «Путешествие по Европе» Билл Брайсон, журналист и путешественник, после живописных, - иногда по-американски пошлых, иногда по-английски остроумных, но очень забавных рассказов о собственных приключениях в странах с непонятными ему обычаями, языком и мышлением приходит к выводу, что туризм - вещь странная: «Ты летишь в чужую страну, оставляя дома комфорт, а затем тратишь огромные деньги и время на бесплодные попытки получить те самые удобства, которые не утратил бы, оставшись дома». На туристических сайтах есть разделы, в которых описываются источники опасности в той или иной стране и способы их избежать. Почти в каждой стране основной причиной беспокойства являются карманные воры и попрошайки, реже назойливые торговцы, ещё реже – похитители людей, вооружённые повстанцы и партизаны. Чтобы избежать сих недоразумений, необходимо, конечно же, иметь голову на плечах, а в голове – мозги. Но самое главное – искать помощи у полиции, которая лояльно относится к туристам. Мне стало любопытно, чего же стоит опасаться иностранному туристу, избравшему местом своего путешествия Москву.

Я перекопал сонмище басурманских порталов, отправляющих туристов в Россию, и полученная информация оказалась весьма любопытной и в некоторой степени настораживающей. Иностранцев предупреждают, что в России пренебрегают безопасностью пешеходов как автомобилисты, так и строители, ставящие леса прямо на тротуарах без каких-либо ограждений, и предлагают выучить несколько полезных, как им кажется, русских слов, обязательных для выживания в Москве. Вот эти слова:

Halashiun, Siba, Dasvidania, Privet, Zdrastrvrooeet и Perechot

Интересно, долго ли прожил бы басурманин в каком-нибудь Братеево или Бирюлёво, наделяя местных гопников непонятным, а следовательно, оскорбительным прозвищем «халашиун». На самом деле русское слово «халашиун» означает «хорошо», «сиба» – «спасибо», а труднопроизносимое «здрастрвруит» - всего лишь «здравствуйте». Но всё это «трудности перевода» - глупый, хоть и весёлый, и старый, как мир, прикол. Чтобы выглядеть достойно, автор ни разу не опускался до коверканья чужого языка и всегда пользовался при разговоре с басурманами наглядными жестами, а в письмах – наглядными схемами и рисунками. И что удивительно – мои ребусы успешно разгадывали! Даже в службах технической поддержки.

Другой опасностью, подстерегающей туристов преимущественно в зимний период, оказалось обледенение улиц. Один профессиональный путешественник написал подробную статью о том, как следует передвигаться по московскому льду, которая включала в себя правильное положение коленей, корпуса и рук для удачной балансировки и классификацию резиновых подошв у ботинок.

А теперь приготовьтесь. Самую главную опасность в Москве представляет местная полиция, то есть наши милиционеры, которые, по мнению иностранных туристов, всегда и везде требуют денег. Милиционеры, пишут на сайтах заграничных турфирм, могут остановить вас по любому поводу: например, им не понравится, как вы выглядите, им не понравится, если вы внезапно остановились, им не понравится, если вы громко разговариваете на английском языке. Чтобы избежать конфликтов с представителями охраны порядка, необходимо стараться не быть похожим на туриста и иметь при себе оригиналы документов (а не фотокопии, как в любой другой стране). Если же милиционер всё равно просит денег, нужно достать мобильный телефон и заявить, что звонишь в посольство.

И напоследок несколько наблюдений «со стороны»:

- оказавшись на отметке Нулевого километра, загадайте желание и бросьте монетку, которую поймает бабушка.
- приходя в гости, никогда не забывайте приносить маленький подарок. Обычно хватает бутылки водки и цветов.
- нищие старушки знают все языки

В те редкие случаи, когда я сплю, мне обязательно снятся сны, которые настолько удивительны, мистичны и, не побоюсь сказать, фантасмагоричны, что врезаются в память намертво и терзают оную до тех пор, пока не облеку содержание их в художественную форму.

Например, приснился мне давеча сон с участием персонажа по имени (или фамилии?) Эскобар. И сей Эскобар ничем не напоминал известного мировой истории Пабло Эскобара, который был крутым «бандитос», жил в Колумбии, где крал надгробия с кладбищ, угонял машины, руководил кокаиновым картелем, расстреливал ставящих ему препоны министров и журналистов, штурмовал правительственные дворцы, взрывал дома и погиб от снайперской пули - короче, был отчаянным парнем. Но все эти подробности я выяснил потом, после того, как мне приснился следующий сон, изложенный ниже в виде рассказа.

( Рассказ )

Попалась давеча прекрасная книжица прошлого века «Волшебная книга. Тайны чёрной магии», выходившая в серии разоблачений предрассудков и суеверий. В книге красочно описаны секреты многих известных в то время иллюзий и фокусов.

Способ умертвить и оживить простого петуха

Чтобы привести петуха в каталепсическое состояние для этого надо слегка прижать его клювом к черному полу, а другой рукой быстро от клюва вперед провести на полу мелом. Белая черта приводит петуха на долгое время в полумертвое состояние.

Бегающее по столу яйцо

Сквозь сделанную дырочку в яйце, выпустить желток и белок и поместить туда либо жука либо пьявку; затем, заклеив отверстие кусочками яичной скорлупы, положить яйцо на стол, потом положить яйцо на тарелку с другими. И вот если неожиданно войти в темную комнату с лампой, то яйцо безпокойно зачнет двигаться, казаться и шевелиться.

Чертов рот

Взять большой кусок сахара и преспокойно грызть его в абсолютно темной комнате. При каждом отгрызывании рот будет освещаться синим светом. Как известно, если в темноте колоть сахар, он тоже испускает свет.

Хлеб, прыгающий в печке.

Возьмите простой грецкий орех и наполните его смесью одной части серы, ртути и селитры. Этот орех надо вдавить в хлеб, поставить в печку, то он через некоторое время запрыгает в печке.

Как из сливок не сбить масла.

Если кто хочет подкузьмить хозяйку, то стоит только в сливки, от которых она хочет сбивать масло положить немного сахару, то хоть она лбом расшибется, а не собьет масла.

Оживление птицы.

Выстрелите из ружья в сидящую или пролетающую мимо птицу, напр. воробья или ласточку: она упадет убитой на повал. Положите ее на ладонь: через некоторое время она начнет шевелиться и наконец улетит. Объяснение. Зарядите шомпольное ружье обыкновенным порохом и вместо пули налейте немного ртути, которая при выстреле оглушит птицу до обморока, не сделав ей раны.

Мертвые куры.

Если заложить курице голову под крыло, потом несколько раз сильно покружив руками в воздухе и положить на пол, то она долгое время будет как мертвая.

Решил на днях порадовать родных и близких своими супер-дупер альбомами, которые записывал в десяти-пятнадцатилетнем возрасте, но возникла проблема и не одна. Во-первых, альбомы записаны на аудиокассетах; во-вторых, пыльный магнитофон за последние лет пять проголодался настолько, что жуёт и жрёт всё подряд; в-третьих, приобрести магнитофон с кассетной декой в наше время - дело оченно непростое.

Спросил у Гугла. Гугл послал на сайт с дикими ценами от трёхсот тысяч рублей за аппарат. Ситуация разрешилась спустя десять минут, в течение которых я раздумывал, а не проще ли будет записать все альбомы заново, - сайт оказался белорусским и цены, соответственно, тоже. Спросил у Яндекса. Яндекс отправил меня на сайт с какими-то пузатыми цистернами китайского производства, у которых не то что выхода линейного, у них даже такого глупого пустяка, как автореверс, не предусмотрено.

А ведь мне-то нужно всего ничего: какой-то сраный магнитофон с кассетной декой и линейным выходом. Что может быть проще? А проще, думаю, заказать оцифровку: сплавить каким-нибудь чувакам кассеты - и пусть цифруют. Если у кого есть среди знакомых такие чуваки - пишите. Кассет куча - штук пятьдесят, если не больше.

P.S. Пока не забыл. Если кому нужно оцифровать видео с VHS качественно и дешевле, чем по ссылкам в Яндексе, то у меня есть один знакомый профи, который моим сродственникам свадьбу оцифровывал. До сих пор не могут нарадоваться. Напрямую связаться с ним можно здесь: provodok.

Панкрат Авдотьевич Экклезиаст работал водителем катафалка и возил по городу мертвецов; из квартиры в морг, из морга в крематорий. Люди помирали каждый день, поэтому катафалк его, невозмутимый, как смерть, не признавая ни выходных дней, ни праздников, зловеще шурша шинами, медленно плыл по улицам и пугал граждан,среди которых жило поверье: увидишь в отражении катафалка собственную физиономию - вскоре и тебя самого в этом катафалке повезут. Сам Панкрат был таким, каким следует быть водителю катафалка: немногословным и ненавязчивым, ибо возня с покойниками, или скорее, с их родственниками требовала деликатного отношения. Панкрат любил свою работу: мертвецы, всю дорогу лежавшие молча, не мешали наслаждаться пепельным небом, метафизично размышлять и слушать симфонии Густава Малера в исполнении берлинского филармонического оркестра. От проникновения городских шумов салон катафалка надёжно охраняли плотно закрытые двери, надрывно стонущие виолончели и безмолвствующие, словно поражённые силой аудиофайлов с тегом «classical», мертвецы. Ни за что на свете Панкрат не променял бы катафалк на свадебный кортеж, плацкартный вагон или фургон мороженщика. Он терпеть не мог суетливых сборов, когда вечно что-то забывают, пробками от шампанского стреляют, когда дети галдят, орут и кричат, а зачем кричать – никому не понять. Тишина – вот та единственная ценность, ради которой стоит умирать. Всем. Им. Так думал Панкрат, вертя руль и насвистывая под нос мотивчик из «Kindertotenlieder». Словом, всё было шито-крыто, но до тех пор, пока не произошёл с Панкратом Авдотьевичем неприятный случай.
( Продолжение )

Один любопытный господин скрупулёзно ознакомился с моими иллюстрированными заметками о волжских городах и оченно удивился тому, что я почти ничего не рассказал о главном — о самой Волге. Поэтому восполним пробелы.

Сразу предупредим, что все фотокарточки исключительно пейзажные: с опостылевшими закатами и облаками, коих в интернетах как грязи. Не тратьте время, короче.

( Продолжение )

Какие ассоциации возникают у культурного и образованного человека при упоминании слова Рязань? Верно. В сорока километрах от Рязани родился Есенин. В самой Рязани, правда, родился ещё Иван Петрович Павлов, но культурным и образованным плевать на учёного с мировым именем, лауреата Нобелевской премии. Совсем другое дело - рязанский алкаш и жлоб, писавший про задрипанных лошадей и ощенившихся сук. Для местных жителей Есенин — натуральный Будда.

( Продолжение )

Занесло меня давеча в синематограф на художественную фильму про суррогаты, о которой слышал много неблагоприятных отзывов от неблагонадёжных критиков. Идея фильмы, как водится у американцев, с претензией на пророческую, - показать последствия депривации физических контактов, к которой мы всеми силами стремимся и неизбежно придём. Идея хороша, но сценарий явно писался наспех, как говорится, на коленке, и поэтому зияет дырами, что штаны Сержа, будто бы писатель опасался, что идею украдут. Или он сам идею украл и постарался как можно быстрее выдать за свою, прежде чем жертва его козней будет сию идею продумывать. Я не из экслеров, поэтому не могу оценивать то, чего сам сотворить не способен - в данном случае снять фильму. Расскажу о тенденциях, которые наблюдаю в эволюции киноискусства.

В детстве я смотрел фильм о лейтенанте по прозвищу Кобра, который со словами «Вы - болезнь, а я - лекарство» беспощадно расстреливал бандитов из пистолетов, пулемётов и пистолетов-пулемётов, а при объяснениях с излишне взыскательными коллегами мнение своё обосновывал посредством кулаков. Формой полицейского пренебрегал, был небрит и постоянно жевал спичку-зубочистку. Для зрителей восьмидесятых это был образ крутого чувака. А ещё я смотрел фильм о полковнике спецвойск, который в свободное от освобождения заложников и уничтожения военных баз время, таскал на плече брёвна. И то и другое полковник проделывал в одиночку. А ещё я смотрел фильм про обычного нью-йоркского полицейского, который вычищает от террористов целый небоскрёб, а потом и аэропорт. А ещё я смотрел фильм о простом парне, который усердно учится у мастера премудростям тайского бокса, дабы отомстить за искалеченного брата. Кем были герои всех этих прекрасных фильмов? А были они людьми физически здоровыми, полагавшимися только на собственную силу, ловкость, меткость и смекалку. Некоторые даже садились на полный шпагат, некоторые собственноручно зашивали на себе кровоточащие раны.

Давайте теперь вспомним боевики последних трёх лет. Герои этих фильмов - дряхлые старики в барокамерах, выпускающие вместо себя на улицу суррогатов, или хрупкие, немощные, анемичные юнцы, спрятавшиеся за стеной из мониторов. Герои запускают вирусы в государственные компьютерные сети. Облачённые в суперкостюмы, прыгают герои с одного дома на другой, или вообще без каких-либо костюмов перемещаются из одной точки мира в другую, лишь взглянув разок на фотографию сей точки. Герои обладают сверхсилой, могут перемещать предметы глазами и внушать мысли. А если у героя нет суперкостюма, суперсилы и мозгов в принципе, то на помощь к нему обязательно прилетят гигантские роботы с другой планеты.

Вывод?

На одной из страниц детской книжки я обнаружил картинку, изображавшую мускулистого древнего грека с мечом, русского богатыря с палицей, рыцаря в тяжёлых доспехах, бравого мушкетёра со шпагой и сутулого солдата с автоматом. Под картинкой цитата: «чем совершеннее оружие, тем слабее человек». Изменения, произошедшие в синематографе за период, охваченный выше, сию мысль подтверждают.

Впрочем, из этого вывода вытекает другой, более неприятный. Герои фильмов всегда служили для зрителя эталоном, то есть тем, к чему зритель должен стремиться. Воспитательная функция - едва ли не самая приоритетная для кино. Положительные персонажи из боевиков восьмидесятых призывали изучать искусство самообороны или хотя бы начать делать зарядку. Теперь же в качестве положительных персонажей нам показывают среднестатистического обывателя, хлипкого и пугливого, но обладающего фантастической вещью или фантастической способностью, качественно выделяющей обывателя из толпы. О чём нам говорят режиссёры? К чему призывают? А призывают они не вставать с диванов и мечтать о том, если бы да кабы. Хочешь, вступай в дневной дозор, а хочешь - в ночной. Зачем чего-то добиваться? Натрансферь себе какую угодно реальность и продолжай валяться дальше. Она, реальность, обязательно нагрянет. В 2012-ом году. Впрочем, никакого заговора синематографистов с целью спровоцировать интеллектуальную деградацию населения не усматриваю. Спрос рождает предложение, режиссёры — а у них есть семьи и семьи надобно кормить — снимают исключительно популярное и востребованное. Выходит, люди настолько отупели, что фильмам про нормальных, здоровых парней, совершающих правильные поступки, предпочитают сказки о мистических гаджетах? Решайте сами. Автор умывает руки.

Мемориальный музей космонавтики, обновлённый, открылся 12-го апреля, об чём мы сообщали ешё в конце марта, однако запланированное посещение откладывалось до сегодняшнего дня и будет отложено на неопределённый срок, потому что находиться в одном помещении с орущими грудниками выше моих душевных сил. Нужно обладать героической выдержкой Дарта Вейдера, чтобы выстоять в гардеробношной очереди или не нахамить охраннику, который брезгливо перебирает вещи в вашей сумке, тыча в них антенной от рации. И ради чего? Ради макетов советских спутников из фольги, подлатанных и подкрашенных с расчётом на то, чтобы вызвать благоговейный трепет у тех, кто ешё помнит бравурные заголовки в газетах сорокалетней давности? Я лично повода для гордости в этих папье-маше не нахожу. Другое дело – циклопические храмы, построенные во славу народных достижений. Вот что вызывает у меня воистину священную дрожь! Поэтому при каждом удобном случае я посещаю музей под открытым небом, который нынче именуется ВВЦ. И не музей даже, а целый город, не то чтобы опередивший время, а будто вывалившийся из дыры в некой параллельной реальности.

Чтобы разбавить неприятный осадок после неудачного «посещения» одного музея, автор направился в другой, проверенный и надёжный. И понял, что не прогадал, попав в самый разгар «Золотой осени».
( Продолжение с картинками )

Широка страна антарктическая! За день на дельтаплане не облетишь, за год на носороге не объедешь. И всё в ней есть, в антарктической стране: и леса, и поля, и реки, и моря, и деревни, и харчевни. В лесах тех зверь шастает и птиц гнездо вьёт, в полях мышь шуршит и ковыль кланяется, в реках осётром пестрит и буруны бурлят, в морях штормы штормят и ходят мореходы, а в деревнях люд всякий живёт, серпы куёт, серпами маис жнёт, потом початки жарит-парит, деткам впаривает да сказки сказывает. А на северном побережье страны антарктической раскинулся главный город. Большой город, каменный, столичный, с проспектами и бульварами, с улочками и переулочками, с музеями и театрами, с магазинами и кинотеатрами, с фабриками и заводами, с богачами и нищебродами. А в самом центре мегаполиса башня стоит, над домами возвышается, да так возвышается, что шпиля за облаками не видать. Башня сия именуется Министерством, ведь под шпилем есть зала с круглым столом, где заседают министры важные, каждое утро заседают, дела страны антарктической обсуждают, составляют планы и жуют круассаны.

- Судьбы народа в наших руках, без нас сии судьбы рассыпятся в прах! - говорит один министр, вытирая салфеткой вспотевший рот.

- Пусть на плечах столь ответственный груз, извилиной мозга шевельнуть не боюсь, - говорит ему другой министр, запивающий от волненья водою печенье.

Ничего не отвечает им главный министр. Встаёт он из-за стола, подходит к окну на всю стену и долго смотрит вниз на город, где автомобили пылят, трамваи звенят, витрины мигают, в скверах граждане пьют и отдыхают, а за городом поля, где люди сеют и жнут, пляшут и поют, детишек растят и заводят котят, а за полем – море синее, где рыбаки сети мастерят, корабли гудят, юнцы стихи слагают и рассветы встречают.

И от одного лишь взгляда на сии просторы сжимается сердце главного министра. Болит сердце министерское за народ. Так болит, что круассан химусом в кишечнике застревает. И заседание министр прекращает. До следующего утра.

И вот как-то по утру, когда повар из рыбы потрошит икру, когда столяр долбит молотком, а доярка гремит молочным ведром, вошли министры в залу заседаний, а там… воды по колено, стулья со столом плавают, а такоже всевозможные указы, приказы, резолюции, конституции и пресс-папье. Бросились министры стулья со столом ловить, да сами в воду нырнули, чуть не утонули, и заплакали.

- Горе нам горе! – ревут министры. – Прошляпили страну! Проворонили! Что теперь будет! Анархия! Саботаж! Разруха!

Вдруг откуда ни возьмись появился бородатый мужичок в клетчатой рубашке нараспашку, в синем комбинезоне и с ключом трубным наготове.

- Где прорвало? – спрашивает сантехник у министров, а те только мычат и по лысинам своим стучат. Махнул сантехник на них рукой, отыскал трубу сломанную, ключом закрутил и вышел вон.

Обрадовались министры и вмиг расселись вокруг стола. Заседание началось.

Известно ли вам, друзья, что в нашем, забытом Кетцалькоатлем антарктическом городке жил легендарный анималист по прозвищу Куриная Нога? Нет? Почему-то меня это не удивляет. Наверное, потому, что памятная доска на доме, где он жил, уже много лет загорожена передвижной лавкой вечно потного шумера, торгующего арабским пряником и тульской шаурмой. Ежели сделать вид, что вам оченно надобно сходить за его лавку по малой нужде, то можете увидеть доску во всей красе. Хотя на что там смотреть? Доска как доска. С золотыми буквами, выбитыми в сером мраморе. Ничего особенного. А вот жизнь легендарного анималиста полна особенных событий; прям и кишит этими событиями, как гнилое яблоко червями. Мне посчастливилось застать Куриную Ногу в живых. Будучи к тому времени дряхлым стариком, он любил посиживать на солнышке у городских стен, болтая ногами в сточной канаве. Говорить с ним было уже бесполезно – неприлично долгая жизнь вытеснила его ум куда-то в область двенадцатипёрстной кишки, и старик предпочитал не изучать животных, а пожирать оных, в частности – толстых жаб, коих отлавливал в той же канаве.

Однако, несмотря на сию безобразность в попечительском совете Антарктического Института Естествознания уважали Куриную Ногу, называли его символом бессмертия науки и поддерживали материально, памятуя о былых заслугах. Раз в месяц старик ковылял к административным корпусам института, чтобы получить заслуженный паёк. К пайку прикладывалась открытка с поздравительной надписью, оченно радовавшей престарелого учёного. Правда, зрение его за последние годы ослабло настолько, что приходилось просить шныряющих по округе студентов, дабы те надпись на открытке прочитали вслух. И вот однажды один студент, коему выпала честь ознакомить Куриную Ногу с содержанием открытки, решил подшутить над полуслепым стариком. Студент принял торжественный вид и громко прочёл:

- Куриной ноге, аномалисту. От всей души поздра…

- Кому-кому? – перебил Куриная Нога и почесал в ухе.

- Куриной ноге.

- А дальше…

- Аномалисту.

- Как? – старику явно не нравилась внезапно обнаруженная глухота.

- А-но-ма-лис-ту! – по слогам повторил студент, вернул открытку и ушёл смеяться за угол. Старик повертел открытку костлявыми пальцами, зачем-то понюхал и покашлял.

- Что ж выходит? – сказал он самому себе. – Если я аномалист, так отчего же всю жизнь занимаюсь какой-то чепухой: развожу ланцетников, препарирую устриц, гоняюсь за тараканами, плюю в муравьёв и кушаю жаб? Выходит, жизнь прожита напрасно? Ну уж нет! – с этими словами старик бросил открытку под ноги, втоптал её в грязь и отправился обратно.

Оказавшись дома, учёный сел за стол и начал думать. Об аномалиях он знал одно – аномалий не бывает. Всё сущное подчиненно эволюционной логике и вселенской симметрии. Любое аномальное есмь логичное и симметричное с точки обзора на смотровой площадке, расположенной на отвесной скале пока что нераскрытых потенциалов. Кто видел, скажем, призраков? Никто, кроме не в меру впечатлительных господ с хорошо развитым воображением и животных, которые, согласно народным байкам, чувствуют присутствие привидений и весьма красноречиво на это присутствие реагируют. Учёный огляделся по сторонам в поисках подходящего животного, но никого не обнаружил, потому что все его анималии передохли от жаркого и холодного климата, от избытка и недостатка влаги, от солёной и сладкой пищи, от межвидовой конкуренции и от старости. Вдруг доморощенный аномалист услышал какое-то тихое щелканье, доносившееся из-под стола. Он нагнулся и увидел лиловую черепаху, которая жевала кусок пузырчатого целлофана.

- Эй, черепаха! – позвал Куриная Нога черепаху.

Черепаха раскрыла рот, выглянула из-под панциря и пошевелила головой.

- Слушай, черепаха, - обратился к ней учёный, - Мне шутить с тобой некогда. Не могла бы ты порыскать там-сям? Авось, привидение какое завалящее сыщешь?

Черепаха принялась ползать по комнате, беспомощно тыркаясь во все углы. Зрелище было настолько убогим, что учёный в отчаянии воздел руки к потолку, вскочил со стула и изо всех сил пнул животное. Черепаха, перелетев через комнату, исчезла в открытом дверном проёме. Старик выбежал следом.

Я хорошо помню тот день: помню старика с растрёпанными седыми волосами и красным лицом, который, футболя ногой черепаху, мчался по направлению к побережью; помню стаю ребятишек, с криками «Шайбу! Шайбу» преследовавших его; помню, как черепаха обиженно посмотрела в обезумевшие глаза старика и поспешила убраться в нейтральные воды Индийского океана. Прознав об этом случае вопиющего садизма, попечительский совет Антарктического Общества Естествознания лишил Куриную Ногу ежемесячного жалования, вследствие чего учёный отощал и умер от голода.

Как же так?! – возмутится читатель. – Почему же на его доме прибита памятная доска? Доброе имя несчастного учёного всё-таки было восстановлено?

Конечно, друзья! Всё дело в том, что спустя год после его скоропостижной смерти к нам в город пожаловали испанские матросы, которые, желая заработать, устроили аттракцион – стали показывать народу саблезубого панголина по кличке Кашмир. Денег за выступление матросы не получили, зато изрядно напились и повалились спать кто куда. Воспользовавшись дремучим похмельем своих хозяев, Кашмир перегрыз поводок, вырвался на волю и скрылся в пальмовой роще, где сожрал всю популяцию лиловых черепах. Панголина, разумеется, поймали, посадили на цепь и увезли в Испанию. Но черепахи пропали. А спустя ещё год к нам в город пожаловали индийские матросы, которые привезли – что бы вы думали? – целый выводок черепах! И не простых, а самых что ни на есть лиловых. А их мамаша – кто бы вы думали? – та самая черепаха, дико отбуцканная Куриной Ногой, единственная выжившая лиловая черепаха. Вот и получается, что Куриная Нога вовсе не истребитель, а спаситель исчезающих тварей. Попечительский совет Антарктического Общества Естествознания быстро спохватился и присвоил Куриной Ноге звание метронома экологического баланса в животном мире. Посмертно. Поэтому теперь, благодаря этому уникальному событию, у вас, друзья мои, есть возможность увидеть памятную доску на доме, где жил великий учёный. Хотя на что там смотреть? Доска как доска. С золотыми буквами, выбитыми в сером мраморе. Ничего особенного.

Весной мне довелось побывать в селе Мелихово, известное тем, что в нём когда-то жил, писал рассказы и лечил крестьян Антон Павлович Чехов. Мне хотелось увидеть, пусть и воссозданную, обстановку, в которой творил автор, чьи произведения стали классикой мировой литературы. На письменном столе, помимо чернильницы, рукописей, страниц из прижизненных изданий и пенсне, всем хорошо знакомого по фотографиям из учебников литературы, я обнаружил визитную карточку писателя, которая представляла собой белый прямоугольник с надписью, подкупающей своей скромностью, «Антон Павлович Чехов». Больше на этой визитной карточке ничего не было.

Летом я вернулся в Мелихово, известное тем, что когда-то в нём жил, писал рассказы и лечил крестьян Антон Павлович Чехов. Мне захотелось вновь увидеть эту визитную карточку. Но к моему удивлению, сожалению и возмущению карточки оной на месте не оказалось. В голову пришла глупая и позабавившая меня мысль, что карточка сия истлела, истёрлась, сгорела, исчезла, как шесть из семи чудес света, как планета Фаэтон, как платоновская Атлантида.

И вот о чём я подумал. Висячие сады Семирамиды, смытые наводнениями; храм Артемиды, ушедший на дно болота; геликарнасский мавзолей, александрийский маяк, колосс родосский, статуя Зевса, разрушенные землетрясением, - все эти чудеса света, описанные в древних рукописях, превратились в однородную бесцветную пыль. И оригиналы рукописей превратились в пыль. И люди, изваявшие и воздвигшие сии чудеса, люди, которые восторгались и поклонялись при виде сих чудес, давным-давно умерли, превратившись в пыль. И пыль, в которую обратились гении, ничем не отличается от пыли, в которую обратились плоды их творчества, и от пыли тех, кто пользовался плодами их творчества. Всё это пыль. Та самая пыль, что сыплется с ободов солнечной колесницы Фаэтона, этого дерзкого юнца, который мчит по небосводу, оставляя за собой белёсый пепел млечного пути, чтобы рухнуть в глубокие, как вечное забвенье, воды реки Эридан. Пыль времён.

Некто сказал, что когда-то мы все были звёздами. Мы были звёздами, ядрами комет, космическими ветрами и всполохами от взрывов сверхновых. Теперь мы те, кто мы есть – люди, отдельные особи или ходячие колонии микроорганизмов – как угодно. Знаю, что когда-нибудь нас не станет. Мы превратимся в пыль вместе с миром, окружающим нас, потому что мир этот выдуман нами, существует лишь в нашем воображении и жив, пока живы мы. Мы превратимся в пыль. В пыль времён. В такую же однородную, бесцветную пыль, которая осталась от садов, маяков, колоссов, храмов и статуй. Все мы и есть тот самый колосс, между ног которого проплывали парусники греков, мы и есть тот самый маяк, который помогал морякам обойти рифы у входа в александрийскую бухту, мы строили пирамиды, в которых нас хоронили, мы распускались цветами в садах вавилонских царей, мы покрывали золотом статуи олимпийских богов, мы были слоновой костью, из которой состояли тела этих богов, мы были теми, кто обдирал золото и слоновую кость с наших тел, мы поднимались к облакам в миазмах болот, под тиной которых навсегда исчезали утратившие величие храмы. Мы были, мы есть, мы будем. Извечные философские вопросы «Откуда?», «Кто?» и «Куда?» - это лишь симптом скоротечной болезни нашего нынешнего агрегатного состояния. Наш мозг, заражённый интеллектом, неспособен принять тот факт, что мы ниоткуда не приходили и никуда не стремимся. Мы всегда были и будем здесь. Как пыль времён. Пыль, которую взметает к невидимым небесам колесница юного бога.

Спокойной ночи.

Согласен. Я сентиментален. Сентиментален, нетребователен и, что уж скрывать, не очень-то разборчив в том, что называется искусством. Очередной, и первый в шестом сезоне, эпизод сериала о приключениях доктора Грегори Хауса – лучший. Вообще. И не только потому, что саундтрек состоит из произведений Шумана, Шуберта, Моцарта, Бетховена и Баха. И не только потому, что это не серия, а полнометражный фильм с относительно независимым сюжетом и чётко обозначенными началом и концом. И не только потому, что структура сценария выполнена согласно правилам, которым следуют голливудские режиссёры, снимающие драмы, психологические драмы и мелодрамы. И не только потому, что здесь есть всё, что характерно для фильмов про психушку: главный персонаж, который считает себя здоровым и планирует в скором времени выйти; его сосед по палате, тип психически неуравновешенный, но вменяемый настолько, чтобы общаться с главным персонажем и вносить в сюжет известную долю юмора; мудрый, опытный и чуткий врач с личными проблемами; клишированные психи, страдающие паранойей, шизофренией и манией величия. Не только.

На протяжении ста с лишним серий зритель наблюдал за тем, как врач, он же наркоман, циник, эгоцентрист, элегантно раздаёт пощёчины обывателям, провоцирует их, играя на чувствах и пренебрегая моральными законами. Ржака. Лол. Абасака. Пацталом. В последнем фильме создатели наконец-то без намёков вроде финальных сцен возвращения в пустую квартиру на фоне чужих весёлых пирушек показали, что герой – человек слабый, который прикрывает свою слабость антисоциальным поведением, защищается таким образом от посягательств вездесущих «докторов», управляющих машинами счастья. Мало того, они, создатели, заставили героя признать эту слабость, и тем самым наделили большей силой…

Н-да. Не кажется ли читателю, что я начинаю походить на сладкоголосого типа вроде Эндрю Мэтьюза, автора «бестселлера» под ёмким названием «Будь счастлив!»?

О, нет, друзья. Поверьте, я не спятил. Я же совсем-совсем о другом. Социальное, антисоциальное, большие братья, призраки толпы, зомбирование, промывка мозгов, синдром чегевары – всё это рано или поздно человек перерастает, побеждает, превосходит. Правда, кому-то для осознания сего может понадобиться восемнадцать, а кому-то пятьдесят восемь лет. Всё это игра, которая ничего не значит; игра, которая награждает победителя иллюзорным смыслом существования. Важно другое: думать, говорить, поступать необходимо так, чтобы не было больно и стыдно за то, что ты делаешь. Ну а что конкретно ты делаешь – не важно. Да.

Понятно, что в следующих сериях доктор обязательно продолжит вершить чудеса, ставить на ноги безнадёжно больных, валять дурака, отпускать шуточки более изощрённые, чем окунание рожи в торт. Но именно эту серию я захочу пересмотреть дважды, трижды, четырежды.