?

Log in

No account? Create an account

Journal · Title


15th April 2009

Recent Entries · Archive · Friends · Profile

* * *
Старый музейный смотритель Никита Харитонович Гоголев, возвращаясь поздним вечером из конторы домой, повстречал в переулке потрёпанного жизнью мужичка. Мужичок был одет в болотистого цвета пальто, доходившее ему до пят, измятые спортивные штаны и грязные калоши, имел небритую физиономию с распухшим носом и редкие седые космы на шишковатой голове. Словом, типичный представитель тех горьких пьяниц и несчастных побирунов, коих цивилизация из соображений гуманизма обрекает на долгую, полную мытарств жизнь. Рядом с побируном стояло прислонённым к стене здания что-то прямоугольное, высотой в человеческий рост, завёрнутое в серую тряпицу. Стараясь не смотреть в заплывшие от хмеля глаза забулдыги, Никита Харитонович мельком изучил любопытный предмет. Прямоугольное напомнило ему зеркало в музейном гардеробе, такое же высокое и прямоугольное, а тряпица – материю, которой завешивают холсты. Но ни первое и ни второе никак не вязались с хмырём, топтавшимся в переулке и дующим на свои окоченевшие пальцы.

Никита Харитонович за сорок лет работы в музее подобных людей никогда не встречал, и, как следствие, не понимал, и, не понимая, старался всякий раз избегнуть с ними встреч – переходил на другую сторону улицы, прятался за дверями кафе и магазинов, ловил такси. Всё это он проделывал с таким каменным лицом, какое бывает у памятников писателям-моралистам. Однако в узком переулке не было дверей, поэтому Никита Харитонович прижался к противоположной от хмыря стороне, уткнулся взглядом себе в ноги, и только хотел проскочить мимо, как этот хмырь бросился наперерез, схватил его за рукав плаща и, дыша водкой, просипел:

- Погодь, братушка!

- Зачем это? – испугался Никита Харитонович, и от испуга остановился. – У меня нет денег. И телефона нет. Отпустите, иначе мне придётся позвать милиционера!

- Не, братушка, по лицу видно, что ты человек порядошный, культурный, хы-хы… - хмырь потянул старого смотрителя за рукав. – Пойдём-ка, покажу кое-что. Ты оценишь, хы-хы…

- Мне ничего не нужно, - Никита Харитонович полез в карман, будто бы за ножом или пистолетом, и зачем-то добавил. - Я не пью!

Но пьяный побирун сих манипуляций не заметил – он подвёл безвольного смотрителя к прямоугольному предмету у стены и сдёрнул тряпицу:

- Гляди!

Никита Харитонович попытался вырваться и даже хотел ударить бродягу, но тут его взгляду предстала картина. Причём, картина в прямом смысле этого слова – на холсте и в раме, написанная маслом. На картине была изображена широкая тропа, уводившая зрителя по сосновому лесу в густые дебри. Сосны росли так плотно, что скрывали небо, по которому можно было бы определить точное время суток; стволы сосен, иглы на их ветвях, кусты, земля, — всё было выполнено в бурых, тусклых, тоскливых тонах.
ПродолжениеCollapse )
* * *

Previous Day · Next Day