?

Log in

No account? Create an account

Journal · Title


30th July 2009

Recent Entries · Archive · Friends · Profile

* * *
Тема еды едва ли не самая популярная у русских людей. С этим несогласны разве что интеллигенты поневоле, у которым жаль тратиться на ужины в средненьком ресторане, а шаурму возле метро кушать не позволяет Заратустра.



В сети полным-полно страшных исповедей от бывших официантов о процессе приготовления пищи в ресторанах. Причём, чем шикарнее ресторан, тем страшнее исповедь. Однако же обыватели, после знакомства с такими рассказами и даже разослав ссылки друзьям по скайпам, по-прежнему ведут своих зазноб в элитные харчевни с целью произвести впечатление или отметить семейный юбилей, чтобы хоть как-то оправдать двадцать лет совместной жизни. И правильно. Потому что закулисная грязь общепита - его неотъемлемая черта. Вы либо примиряетесь с ней, либо нет. Для тех же, кто с тоской смакует описания пиров в классической литературе, утверждая, что раньше всё было совсем по-другому, приведу цитату из книжки Джорджа Оруэлла «Фунты лиха в Париже и Лондоне» - откровения англичанина, работавшего в парижском отеле в 20-е годы прошлого века:

«Когда шеф-повару передают для заключительного оформления какой-нибудь бифштекс, вилкой маэстро не пользуется. Он хватает мясо рукой, хлопает его на тарелку, укладывает пальцами, облизав их с целью проверить соус, перекладывает кусок, снова облизав свой инструмент, затем, чуть отступя, критически глядит на блюдо, подобно живописцу перед мольбертом, и наконец любовно завершает композицию толстыми розовыми пальцами, с утра облизанными уже стократно. Будучи удовлетворен, шеф-повар тряпкой удаляет отпечатки пальцев с фарфоровых краев и вручает произведение официанту. И официант, конечно же, несет тарелку, запустив в соус свои пальцы — мерзкие, сальные пальцы, которыми он беспрерывно приглаживает густо набриолиненную шевелюру. Всякий раз, уплатив за бифштекс в Париже свыше десяти франков, можно не сомневаться в пальцевом методе приготовления. В дешевых ресторанах по-другому, там эти пакости еду минуют; куски, подцепив вилкой из кастрюли, раскидывают по тарелкам без художеств. Грубо говоря, чем выше цена в меню, тем больше пота и слюны достанется вам бесплатным гарниром».

Спустя почти сто лет другой автор, то есть я, увидал на улице разносчика, который, положив коробку на колено, пальцами утрамбовывал пиццу, дабы придать ей аппетитный вид. Кстати, главным показателем благонадёжности любой едальни служит следующий факт: обслуживающий персонал питается тем же, что подаёт посетителям, и в том же виде. Таких заведений в Москве автору известно два, но он об них не скажет, потому что сволочь редкостная.

И напоследок ещё цитата. На этот раз из воспоминаний одной моей знакомой барышни, которая целое лето работала в американском продуктовом магазине:

«Индейки марок «Marval» и «Snowboll» в подпольной реальности нашего отдела — одно и то же по разным ценам. Приходит ко мне мужик один и говорит, мол, покажите мне индейку, которая у вас на распродаже. Я ему показываю Марвал за $5.99. Он мне — «А Сноубол покажите». Ладно, если б это как обычная желтая курица была, так это круглый белый комок птичьего мяса с формой индейки (здесь все куры из прессованного мяса, а выглядят, как будто настоящие. Я даже раньше наивно ломала голову, где отделения для рук и ног). Ну так вот. Индейка такая белая на подносе (ту, что я сейчас показывала ему) одна, все остальные - желтые. Я отношу ее к холодильнику за моей спиной, ставлю, снова ее беру и несу к покупателю. Вот, мол, это Сноубол за $6.99. А он мне: «Ну, тогда лучше Марвал давайте». Я тупо несу ее обратно, ставлю, беру снова в руки и несу на слайсер. А самой хоть провалиться, он же смотрит на меня в упор!»

Как выяснилось позже, мужик индейку купил.

Ideal-standart ocean унитаз напольный. Купить унитаз geberit: магазин унитазов.
* * *
Английский писатель Джордж Оруэлл, известный современным читателям по книгам «Скотный двор» и «1984» (Большой Брат, следящий за тобой, именно оттуда), в тридцать лет издал своё первое крупноформатное произведение «Down and Out in Paris and London», которое у нас было опубликовано спустя почти семьдесят лет в журнале «Звезда». В русском варианте википедической статьи о писателе об этой книге ни слова, а между тем, это едва ли не лучшее его произведение. «Фунты лиха в Париже и Лондоне» — автобиографический рассказ о том, как Эрик Блэр, ещё не ставший Джорджем Оруэллом, пытаясь связать концы с концами, прозябал в полной нищете, брался за самую грязную работу, чтобы хоть как-то выживать.

«Деньги мои быстро таяли — до восьми франков, четырех, одного, до двадцати пяти сантимов, а двадцать пять сантимов уже не деньги, ничего на них не купишь, кроме газеты. Несколько дней мы ели хлеб всухомятку, потом на двое с лишним суток я остался без единой крошки во рту <…> Голод вызывает абсолютное размягчение тела и мозгов, больше всего похоже на дикую слабость после гриппа. Как будто сделался медузой или кровь тебе, выкачав, заменили тепленькой водичкой».

Страшно завидую смелости и отчаянью людей, которые добровольно (Эрик Блэр получил неплохое образование и служил в колониальной полиции), не в силах терпеть сносность бытия, отказываются от унылой жизни, сулящей ложное чувство благополучия, и стремятся к свободе, как высшей, а может и единственной цели. После прочтения сей книги становиться невыразимо скучно листать дневники с чужими воспоминаниями (собственный — не исключение). Все описываемые проблемы, душевные дрязги и прочее кажутся ничтожными. Апатия? Депрессия? У человека, который семнадцать часов подряд моет посуду, убирает грязь, готовит еду, выполняет бесконечные поручения, после чего целый час добирается до дома, чтобы рухнуть, не раздеваясь в постель, никакой апатии нет. Душевная маета бывает лишь у сытых, обеспеченных и вроде бы довольных жизнью. Им просто нечего хотеть. Мне больно и стыдно за собственную трусость, не позволяющую совершить какую-нибудь дерзкую выходку; например, бросить это засиженное мухами место, и уехать в другой город, в другую страну, где нет никого знакомого и ничего надёжного, никаких перспектив, никакого видимого будущего, кроме сегодняшнего дня. И жить.

Теперь о еде. Вернее, о престиже ресторанов «с претензией»:

«Следует добавить, что "Трактир" не принадлежал к сорту обыкновенных недорогих столовых для студентов и пролетариев. У нас в меню блюда дешевле двадцати пяти франков не значилось, нас возвышал жанр изысканно артистичный. Непристойные картины в баре, стильное средневековье (с узором фальшивых балок, электрическими лампами в виде подсвечников, "крестьянскими" расписными горшками и даже кованым дверным засовом), патрон и метрдотель, русские офицеры, публика главным образом из русских эмигрантов — короче, мы решительно являли шик. За дверью в кухню, правда, начиналось нечто вроде свинарника, причем совершенно неизбежного в наших условиях. Кухня всего метров двенадцать и наполовину загромождена плитами и столами. Утварь на полках под самым потолком, так что не дотянуться. Единственный мусорный ящик к полудню переполнен, пол обычно покрыт дюймовым слоем растоптанных отбросов. Газовых плит лишь три и без духовок; запечь что-либо посылали в соседнюю пекарню. Кладовой нет. Вместо нее местечко во дворе под навесом вокруг дерева. Мясо, овощи и другие продукты хранились прямо на земле, подвергаясь постоянным набегам кошек и крыс. <…> Кухня все больше зарастала грязью, крысы, невзирая на несколько попавших в капканы жертв, наглели. Окидывая взглядом эту пакость, с ошметками сырого мяса на полу, с нагромождением остывших сальных кастрюль, с липкой, забитой помоями раковиной, я сомневался, есть ли в целом мире ресторан столь же гнусный. Трое моих коллег, однако, дружно утверждали, что видели и погнусней».

Мораль: нельзя утверждать, что ресторан шикарный, не побывав в тамошней кухне.

классицизм
* * *
* * *
На пристани у деревни Ширяево, где голодный автор уплетал шашлык местного приготовления, наслаждаясь красотой Жигулёвских гор, был обнаружен дедушка, который за пятьдесят рублей выдавал на прокат горные велосипеды.



Когда желание покушать было удовлетворено, появилась жажда развлечений, и я попросил у дедушки разрешения прокатиться. Дедушка, как видно, давно промышлял сим нехитрым делом, потому что попросил в залог паспорт. Паспорта у меня с собой не оказалось, возвращаться на теплоход было лень, поэтому я всучил пожилому господину все деньги, что лежали в кармане, сел на велосипед и покатил по шоссе.
ПродолжениеCollapse )
* * *

Previous Day · Next Day