?

Log in

No account? Create an account

Journal · Title


28th September 2009

Recent Entries · Archive · Friends · Profile

* * *
Согласен. Я сентиментален. Сентиментален, нетребователен и, что уж скрывать, не очень-то разборчив в том, что называется искусством. Очередной, и первый в шестом сезоне, эпизод сериала о приключениях доктора Грегори Хауса – лучший. Вообще. И не только потому, что саундтрек состоит из произведений Шумана, Шуберта, Моцарта, Бетховена и Баха. И не только потому, что это не серия, а полнометражный фильм с относительно независимым сюжетом и чётко обозначенными началом и концом. И не только потому, что структура сценария выполнена согласно правилам, которым следуют голливудские режиссёры, снимающие драмы, психологические драмы и мелодрамы. И не только потому, что здесь есть всё, что характерно для фильмов про психушку: главный персонаж, который считает себя здоровым и планирует в скором времени выйти; его сосед по палате, тип психически неуравновешенный, но вменяемый настолько, чтобы общаться с главным персонажем и вносить в сюжет известную долю юмора; мудрый, опытный и чуткий врач с личными проблемами; клишированные психи, страдающие паранойей, шизофренией и манией величия. Не только.

На протяжении ста с лишним серий зритель наблюдал за тем, как врач, он же наркоман, циник, эгоцентрист, элегантно раздаёт пощёчины обывателям, провоцирует их, играя на чувствах и пренебрегая моральными законами. Ржака. Лол. Абасака. Пацталом. В последнем фильме создатели наконец-то без намёков вроде финальных сцен возвращения в пустую квартиру на фоне чужих весёлых пирушек показали, что герой – человек слабый, который прикрывает свою слабость антисоциальным поведением, защищается таким образом от посягательств вездесущих «докторов», управляющих машинами счастья. Мало того, они, создатели, заставили героя признать эту слабость, и тем самым наделили большей силой…

Н-да. Не кажется ли читателю, что я начинаю походить на сладкоголосого типа вроде Эндрю Мэтьюза, автора «бестселлера» под ёмким названием «Будь счастлив!»?

О, нет, друзья. Поверьте, я не спятил. Я же совсем-совсем о другом. Социальное, антисоциальное, большие братья, призраки толпы, зомбирование, промывка мозгов, синдром чегевары – всё это рано или поздно человек перерастает, побеждает, превосходит. Правда, кому-то для осознания сего может понадобиться восемнадцать, а кому-то пятьдесят восемь лет. Всё это игра, которая ничего не значит; игра, которая награждает победителя иллюзорным смыслом существования. Важно другое: думать, говорить, поступать необходимо так, чтобы не было больно и стыдно за то, что ты делаешь. Ну а что конкретно ты делаешь – не важно. Да.

Понятно, что в следующих сериях доктор обязательно продолжит вершить чудеса, ставить на ноги безнадёжно больных, валять дурака, отпускать шуточки более изощрённые, чем окунание рожи в торт. Но именно эту серию я захочу пересмотреть дважды, трижды, четырежды.
* * *
Весной мне довелось побывать в селе Мелихово, известное тем, что в нём когда-то жил, писал рассказы и лечил крестьян Антон Павлович Чехов. Мне хотелось увидеть, пусть и воссозданную, обстановку, в которой творил автор, чьи произведения стали классикой мировой литературы. На письменном столе, помимо чернильницы, рукописей, страниц из прижизненных изданий и пенсне, всем хорошо знакомого по фотографиям из учебников литературы, я обнаружил визитную карточку писателя, которая представляла собой белый прямоугольник с надписью, подкупающей своей скромностью, «Антон Павлович Чехов». Больше на этой визитной карточке ничего не было.

Летом я вернулся в Мелихово, известное тем, что когда-то в нём жил, писал рассказы и лечил крестьян Антон Павлович Чехов. Мне захотелось вновь увидеть эту визитную карточку. Но к моему удивлению, сожалению и возмущению карточки оной на месте не оказалось. В голову пришла глупая и позабавившая меня мысль, что карточка сия истлела, истёрлась, сгорела, исчезла, как шесть из семи чудес света, как планета Фаэтон, как платоновская Атлантида.

И вот о чём я подумал. Висячие сады Семирамиды, смытые наводнениями; храм Артемиды, ушедший на дно болота; геликарнасский мавзолей, александрийский маяк, колосс родосский, статуя Зевса, разрушенные землетрясением, - все эти чудеса света, описанные в древних рукописях, превратились в однородную бесцветную пыль. И оригиналы рукописей превратились в пыль. И люди, изваявшие и воздвигшие сии чудеса, люди, которые восторгались и поклонялись при виде сих чудес, давным-давно умерли, превратившись в пыль. И пыль, в которую обратились гении, ничем не отличается от пыли, в которую обратились плоды их творчества, и от пыли тех, кто пользовался плодами их творчества. Всё это пыль. Та самая пыль, что сыплется с ободов солнечной колесницы Фаэтона, этого дерзкого юнца, который мчит по небосводу, оставляя за собой белёсый пепел млечного пути, чтобы рухнуть в глубокие, как вечное забвенье, воды реки Эридан. Пыль времён.

Некто сказал, что когда-то мы все были звёздами. Мы были звёздами, ядрами комет, космическими ветрами и всполохами от взрывов сверхновых. Теперь мы те, кто мы есть – люди, отдельные особи или ходячие колонии микроорганизмов – как угодно. Знаю, что когда-нибудь нас не станет. Мы превратимся в пыль вместе с миром, окружающим нас, потому что мир этот выдуман нами, существует лишь в нашем воображении и жив, пока живы мы. Мы превратимся в пыль. В пыль времён. В такую же однородную, бесцветную пыль, которая осталась от садов, маяков, колоссов, храмов и статуй. Все мы и есть тот самый колосс, между ног которого проплывали парусники греков, мы и есть тот самый маяк, который помогал морякам обойти рифы у входа в александрийскую бухту, мы строили пирамиды, в которых нас хоронили, мы распускались цветами в садах вавилонских царей, мы покрывали золотом статуи олимпийских богов, мы были слоновой костью, из которой состояли тела этих богов, мы были теми, кто обдирал золото и слоновую кость с наших тел, мы поднимались к облакам в миазмах болот, под тиной которых навсегда исчезали утратившие величие храмы. Мы были, мы есть, мы будем. Извечные философские вопросы «Откуда?», «Кто?» и «Куда?» - это лишь симптом скоротечной болезни нашего нынешнего агрегатного состояния. Наш мозг, заражённый интеллектом, неспособен принять тот факт, что мы ниоткуда не приходили и никуда не стремимся. Мы всегда были и будем здесь. Как пыль времён. Пыль, которую взметает к невидимым небесам колесница юного бога.

Спокойной ночи.

ламинирование а3
* * *
* * *

Previous Day · Next Day