?

Log in

No account? Create an account

Journal · Title


26th December 2009

Recent Entries · Archive · Friends · Profile

* * *
Я, как известно многим, человек с крайне солипсическим и мизантропическим складом ума. И всё хвалебное и сочувственное в свой адрес воспринимаю как должное. Но мне хорошо понятно, что каждый из окружающих меня людей – живой человек, поэтому и взаимодействую с ними, учитывая их индивидуальные особенности. Зачастую мои поступки ошибочно расцениваются как проявления гуманизма. Но это не гуманизм, и даже не жалость и не снихождение. Это понимание. Это понимание, слышите? Понимание, а не демонстрация духовных высот, не намёк на общие интересы, не призыв. Люди, которые не замечают разницы, всегда страдают, когда сталкиваются с тем, что я есть такое. Они тянут липкие от жира жизни пальцы, чтобы заразить вирусом счастья, но я спрашиваю: кто вы мне? Зачем вы живёте? Зачем вы вообще? И тогда они бросают в меня грязью и уходят. О, если бы так со мной поступали все!

Любой человек эгоист, даже Индира Ганди, мать Тереза и главный римский поп. Факт. Самая страшная форма эгоизма – когда человек, отрицая эгоиста в себе, стремится втоптать другого человека в глину личных амбиций и вылепить из него своего голема. Якобы ради его же блага. Но они, эти горе-скульпторы, до конца дней своих остаются несчастными, непонятыми и никому не нужными. Алые паруса никогда не появляются на их горизонтах, потому что их горизонт – это они сами, единственные и неповторимые, заслуживающие большего независимо от того, сколько уже получили.

Я говорю о людях, которым плевать на то, что происходит с их любимым, как им кажется, человеком. Им плевать на то, чем он живёт, что он думает, - у них свои представления о том, чем он должен жить и как думать. Они лишены способности понять, что у человека может быть что-то более важное, чем внимание и любовь, – у них свои представления о важности дел. Они требуют внимания и любви, и вы непременно должны обеспечить их этим, даже если у вас тяжёлая форма бронхита. Тот, кто вы есть, для этих людей не существует. Существует лишь образ, сложенный из их представлений о том, каким должен быть любимый ими человек. Но я не иллюзия. Я живой человек. А они… Они настолько слепы и тупы, что сносят любые унижения и оскорбления. И не уходят. Как собаки, которых бьёт палкой повар. Они и скулят, как собаки. Их жалобный скулёж смягчает сердце повара, и он бросает кость в их голодные пасти. Наевшись, собаки наглеют, уродуют мебель, гадят на ковёр, тогда повар хватает палку – и всё начинается снова.

Нельзя сказать, что я ненавижу людей за факт их существования. Я люблю тех, кто любит меня и кому ничего не нужно от меня. Я люблю тех, кому не нужно читать этот идиотский дневник, чтобы почувствовать, понять и принять меня. Я люблю людей. Я не люблю собак.
* * *
На днях записал очередной музыкальный альбом. Хороший альбом, потому что мне он понравился. В качестве эксперимента я отправил ссылки «пациентам» и получил вполне ожидаемые схожие ответы: гений-хрений. Я не гений. Человек не может быть гением, потому что человек – это мясо, кожа и кости, которые сгниют и пойдут на корм жукам-могильщикам. Что может быть гениального в съеденном жуками? Человек способен создать что-то талантливое, гениальное, из ряда вон выходящее, но при этом он как был клеточной колонией, так этой колонией и остаётся. Пушкин не гений, а Солженицын не провокатор, потому что оба мертвы и подобные определения, мягко говоря, нелепы, что, впрочем, ничуть не умаляет ценность их произведений. Об этом и тексты в альбоме. Но «пациенты» не поняли. Люди, как известно, редко что-то понимают – они либо хвалят, либо ругают, а в моём случае просто попались на незамысловатый крючок.

Выводов сделано несколько. Наиболее важный заключается в том, чтобы бросить все дурацкие и бесполезные сочинительства и, к примеру, играть в игрушки, в какой-нибудь контрстрайк. Не менее и не более бесполезное занятие. Пусть расценивают это как творческий демарш.
* * *
* * *
Так как я теперь творчеством не занимаюсь, буду трепаться о всякой хрени, высказывать мнение о чём ни попадя. Разумеется, я отлично понимаю, что вас моё мнение не интересует, как и ваше – моё. Мой интеллектуальный спам-фильтр в куче гнилого спамья типа «мы нашли вашего друга», «у вас новое личное сообщение» и «я обиделась СРОЧНО позвони», которые моментально были отсеяны почтовым диспетчером, потому что друзей не ищу, сообщений мне не присылают, а если кто и обиделся, то сие исключительно его или её проблема, так вот, мой спам-фильтр выявил два любопытных письма. В первом – ссылка на некий новый литературный сайт, во втором – рейтинг из 15 лучших фильмов «нулевых».

Итак. В первом письме меня зазывают в творческую мастерскую, прельщают возможностями, от которых становится жутко, а именно – получать отзывы, общаться в дружеском коллективе и проводить творческие вечера. Литературный сайт. Называется «Литпричал». Очередной плод, сгнивший в утробе матери.

Меня всегда интересовало, почему я ничего не делаю для того, чтобы издавать свою писанину, почему не рассылаю копии в издательства, не налаживаю связи, не принимаю участия в конкурсах, не пиарю свою страничку на проза.ру и так далее. Сперва мне казалось, что из-за страха перед негативной критикой. Отзывы на прозе получал, правда, не критические, а кретинические, вроде «Мне кажется, что рассказ совсем не про ангелов». Тогда мне стало ясно, что люди в большинстве своём идиоты, и, как писал Грин в «Блистающем мире»:

В столбе пыли за копытами коней Цезаря не важна отдельно каждая сущая пылинка; не так уж важен и отсвет луча, бегущего сквозь лиловые вихри за белым пятном золотого императорского шлема. Цезарь пылит... Пыль - и Цезарь. По-моему, гениальная метафора. Яркая, сочная и точная.

Позже я стал оправдывать своё апатичное отношение к реализациям тем, что нынче любая изданная книга не несёт никакой ценности только лишь потому, что её издали, ибо нынче каждый, кто имеет в кармане штуку гринца, может легко издать любую чушь. Но ответ я нашёл в пустом, неизвестно зачем снятом и непонятно почему мной просмотренном «вудиалленовском» фильме «Вики Кристина Барселона», а именно в одной фразе: «он не любит людей, поэтому прячет от них свои книги». Я всегда писал лишь такие книги, которые направлены на то, чтобы менять людей, и в то же время не мог подобно солнечному дурачку Коэльо тупо верить в то, что его книги меняют людей. И не могу. Ибо люди не меняются.

Кстати, аккаунт на прозе.ру давным-давно удалил. Воняет там, как из могилы.

Статья по ссылке из второго письма рассказывает о лучших фильмах последних десяти лет, фильмах, которых «вы не видели» - прямо так и озаглавлена статья. Пафосно, да? Понятное дело, список составляли снобы и эстеты, выпускники гуманитарных факультетов, типа культурологи, пациенты образовательного хосписа, непонятно зачем живущие, которые нищий бюджет оправдывают «игнорированием законов голливудского монтажа». Как и ожидалось, в списке оказалась куча японских кинолент, которые никто не видел и смотреть бы не стал, а также эстонские, таиландские, филиппинские, португальские и прочие. Хотя внимания удостоился и американский, но лишь потому, что «игнорируют потребность американского зрителя в четкой и понятной истории». Иными словами, зрителей у подобных фильмов нет, есть только критики. От себя добавлю, что с каждым годом зритель всё больше «игнорирует» существование подобных критиков. Да.
* * *
И последнее. Хорошо? Я же с каждым разом убеждаюсь, что по существу практической пользы от художественных фильмах нет или почти нет. Во всяком случае эта польза куда меньше, чем от фильмов документальных. В каком художественном фильме я бы узнал, что огромный грузовой корабль в день потребляет столько топлива, сколько хватило бы экономному автомобилю за сто пятьдесят лет?

Гораздо любопытнее и полезнее следить за приключениями Бэра Гриллса, демонстрирующего способы выживания в любых условиях. Польза от одной сорокаминутной серии весьма и весьма ощутимая: во-первых, я понял, что ценность любой еды не во вкусе, но в питательной ценности: костный мозг, печень, кровь, белки глаз, личинки жуков – всё это богатые источники питательных веществ. Неприязнь имеет исключительно психологические причины. Примером тому служит сытый человек, которому сказали, что он съел собаку, и теперь его реально тошнит. Во-вторых, узнал множество способов, которые облегчают обычные бытовые действа. Например, лет десять назад у нас с ребятами была традиция – перед Новым годом ходить в лес за ёлкой. Однажды мы, обнаружив, что забыли топор, зашли к знакомому, шибко пьющему пареньку и пригласили в поход. Заодно попросили взять с собой что-нибудь режущее. Он и взял… охотничий нож. Чтобы резать сало на закусь. Никогда не забуду, как мой приятель влез на верхушку ели и пилил узкий ствол, раскачиваясь, что твой маятник, дабы сей ствол сломать. Мороз стоял дикий, снега кругом – и внизу, и вверху – килограммы. В итоге все вымокли, замёрзли и заболели. А всё потому, что мы не знали о способе, который я подглядел давеча у Бэра Гриллса. Способ примитивен и гениален, и состоит в том, чтобы приложить лезвие к стволу дерева и долбить по ножу камнем что есть мочи.

Другой отличный сериал о «табу», в которых разбираются причины тех или иных запретов, присущих социуму. Особенно хороша серия об отношении к мёртвому телу с сюжетами о людях, занимающихся очисткой мест преступлений, изучающих трупные изменения на трупных фермах – они привозят трупы в лесок, обнесённый высоким забором, где эти трупы гниют и разлагаются, а за трупами внимательно наблюдают и анализируют. Ни в одном художественном фильме я не видел подобного. Это будет покруче всех самых трешовых ужасов. Или вот ещё. Столица Филиппин, Манила, один из самых перенаселённых городов мира, поэтому жители обитают даже на кладбищах – прямо в склепе: едят на могилах, спят на могилах. Причём, перенаселённость сказывается и на самих трупах, которые выкапывают, сжигают, а на их месте хоронят новых мертвецов. Каждый эпизод прекрасен – это фактически готовые сюжеты для рассказов. Казалось бы, бери да пиши. Но пишут же о том, о чём уже двести раз написано лучше. Как же им, нынешним писателям, не понять, что они никогда не напишут лучше Толкиена? Потому что Толкиен – это оригинал, а любая копия заведомо хуже оригинала, потому что она – копия. Да.
* * *
* * *

Previous Day · Next Day