Имя (casus) wrote,
Имя
casus

Улыбки траурных венков

На севере одичавшем, ещё дальше, чем холмы, средь которых течёт Полуночная Пыя, у самого Белого моря вздумали однажды мы хоронить Геннадия. Его как раз нашли на берегу за день до описываемых событий: разбухшим, позеленевшим, и с лицом, обглоданным раками.

- Геннадий! - окликнули мы то, что когда-то было Геннадием. Но лишь волны игриво перекатывались через его труп, а нервные чайки косили поочерёдно то левым, то правым глазом.

Уложили мы Геннадия в гроб, доской заколотили, чтобы не провоцировать обмороки, и принесли на кладбище.

По небу ползли угрюмые облака, привидения шелестели листвой, а заплаканные дети и родственники наблюдали за тем, как опускали в яму закрытый гроб, когда землекоп вдруг встрепенулся и трижды прокричал:

— Аркадий! Аркадий! Аркадий! - пальцем он указывал на фотокарточку Геннадия, прибитую к могильному камню.

— Геннадий! - поправили мы безумца.

— Нет! Аркадий! - упирался землекоп.

— Не стыдно?! При безутешной вдове-то и осиротевших детях-то?

— Стыдно будет вам, когда Аркадий увидит весь этот цирк.

Пока мы соображали, наливал ли кто землекопу до начала церемонии, тот ударил лопатой оземь и зашагал прочь, причитая на ходу:

- Что творят! Аркадий! Аркадий!

Похороны продолжились, но настроение у всех было испорчено. Мы наскоро закопали гроб и поспешили покинуть кладбище, утратившее атмосферу скорби и печали. Мы были раздосадованы и хотели выпить. Мы почти добрались до ворот, когда путь нам преградил сам Геннадий.

— А вот и Аркадий! - захихикал землекоп, выглядывая из-за его спины.

Безутешная вдова ахнула и упала без сознания на руки осиротевших детей.

— Геннадий? - уточнили мы.

— Когда-то я был Геннадий, но теперь я Аркадий, - сообщил мужчина, ранее знакомый нам как Геннадий.— Таково моё новое имя. А это мой новый друг. - он указал на землекопа. - а это мой новый дом. - он кивнул в сторону маяка на прибрежном холме. - и всё это моя новая жизнь.

— Но Геннадий! Не ты ли утоп три недели назад в море?

— Не я. И больше говорить нам не о чем. - подытожил Геннадий и удалился в сопровождении землекопа, оставив нас в недоумениях:

— Если Геннадий теперь Аркадий, то кто же лежит в гробу?

— Если тот, кто лежит в гробу, теперь не Геннадий, то кем будет Аркадий?

— Если Аркадий - всё-таки Геннадий, то пусть тот, кто лежит в гробу будет Аркадием.

Все согласились и отправились в дом: глушить ром и предаваться приятным воспоминаниям.

В дом, откуда три недели назад ушёл Геннадий.

В тот самый дом, чьи окна открывались на восток и запад, отчего комнаты напоминали каюты, а гости - участников кругосветной регаты.

В дом, куда после захода солнца вернулся Аркадий. Вернулся один. Без докучливого землекопа.

— Я совершил страшную ошибку, - объявил он с порога. - Невозможно начать новую жизнь. Слишком наивен и беспечен был я. Простите ли вы меня, друзья?

— Ах, Геннадий! Ах, Аркадий! - обрадовались было мы, но громкий и настойчивый стук в дверь прервал наше ликование.

Человек в одежде, увитой водорослями, шагнул в комнату. Обглоданное крабами лицо уставилось не то на Аркадия, не то на Геннадия.

— Ты украл моё имя! - произнёс утопленник. - Отдай моё имя!

Длинный обеденный стол, за которым сидели мы, задрожал и в одно мгновение осыпался в труху, увлекая за собой бутыли и стаканы с недопитым ромом. Ночь за окнами исчезла. Теперь там плескалась вода и кричали чайки. Дом плыл по морю, кружась, словно в водостоке кленовый лист.

Аркадий или Геннадий в панике огляделся, ища поддержки, но никого не увидел, потому что нас никогда не было и не могло быть в пространстве без времени.

— Отдай моё имя! - повторил утопленник. - Сейчас!

И двинулся на покойного.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments