Имя (casus) wrote,
Имя
casus

Григорий и его ребёнок

Григорий был мужчиной обыкновенным. Без ям и дыр, куда необыкновенные люди роняют свои умы. Дождливыми вечерами Григорий мычал, перебирая клавиши аккордеона и растягивая мехи, или смотрел по телевизору соревнования штангистов. А из кухни доносился звон посуды в металлической раковине.

С каждым днём жизнь Григория становилась короче, но его это ничуть не печалило, поскольку ни ям, ни дыр в нём не было. Он не замечал смерти, что неотступно бредёт за каждым из нас, словно голодный пёс, прячась за фонарными столбами. Не замечал, пока в его квартире не завёлся ребёнок.

Впервые Григорий встретился с ребёнком по пути в уборную; споткнулся о ползущий поперёк коридора организм, ударившись виском о тумбочку. Дремавшая на антресолях смерть вздрогнула и приоткрыла один глаз.

До утра не смог уснуть Григорий – всё ворочался с боку на бок, снедаемый назойливыми мыслями. Ему мерещилось, будто где-то в темноте крадётся ребёнок. Не просто крадётся, а с намерением. Намерением придушить утратившего бдительность Григория.

Едва небо посветлело, Григорий тайком пробрался на кухню и насыпал яду в бутылку с детской смесью. Однако яд подействовал не так, как было написано в инструкции. Вместо того, чтобы изойти пеной, ребёнок поднялся на ножки и, неуклюже шатаясь, зашлёпал прочь. Каждый его набиравший силу шаг отзывался в душе Григория ритуальным барабаном, предвещавшим чью-то казнь. И Григорий понимал – чью.

Гравитационное поле ребёнка исказило привычные для Григория время и пространство. Время ускорялось, а пространство сжималось. Жизнь вытекала из него, как из прорванного пластикового пакета с золотой рыбкой. Предметы и мебель, купленные Григорием за собственные деньги, сделались вдруг чужими и ветхими, и вообще всё как-то потускнело и сморщилось.

Однажды ребёнок простудился и заболел. Его приглушённый стеной плач убаюкал Григория, которому во сне явился комар размером с половозрелого ястреба, разгрыз шею, воткнул в аорту хоботок и на три четверти опустошил сосуды.

Очнулся Григорий от свербящей в суставах боли. Зубы крошились. Хрусталик заволокло катарактой. Хотелось по малой нужде. Он бросился было в коридор, но, увидев сидевшую на краю кровати смерть. отпрянул, перевалился через подоконник и выпал наружу.

В этот самый момент ребёнок уставился на отражение своего розовощёкого лица, улыбнулся и произнёс первое слово.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment