Category: искусство

Category was added automatically. Read all entries about "искусство".

Сковород

Тринидад и Тобаго

Представляем вниманию читателей перевод того самого рассказа Залмана Вундермахера, который не был опубликован в Le Magazine Littéraire и до недавнего времени считался утраченным.

Художник по имени Тринидад, прогуливаясь вдоль океана, решил заглянуть в местную столовую, где работал его друг Тобаго – искуснейший повар на всем побережье. Без праздников и выходных топчется он в тесной, жаркой кухне. Грохочет половниками по кастрюлям. Обливается потом.

- Привет, Тринидад! – радуется повар Тобаго знакомому лицу.

Тринидад флегматично окидывает взглядом забрызганные жиром стены, после взгромождается на свободную от посуды столешницу и пялится в окно – туда, где зеленеет океан и ветром шатает пальмы.

- Чего приуныл? – спрашивает друг. – Неужели опять?

Художник Тринидад молчит. И повар Тобаго не переспрашивает. Они оба знают причину. С тех пор, как Тринидад вернулся из Рихтерсвиля, минуло около полугода. И на протяжении последних шести месяцев художник пребывал в наиглубочайшей депрессии. Что случилось с ним в далёком швейцарском городке? Что могло повлиять на творчество его столь подавляюще и необратимо? Художник Тринидад вспоминает холмистые берега озера Цюрих, игрушечные дома, безлюдные велосипедные дорожки, и не может понять, почему когда он пытается всё это изобразить – на холсте неизменно появляется брюква. Почему?!

Он разводит краски, в его фантазиях восстают ухоженные цветники на балконах и террасах, или стаи озёрных птиц, или ржавые катера, дремлющие у причалов, или россыпи булыжников, которыми гордятся рихтерсвильцы и выдают за руины средневекового замка. Он тщательно вырисовывает каждую травинку, каждый листик, каждый камешек, уделяя внимание едва уловимым оттенкам, но стоит ему отступить на четыре шага от холста… И живописный пейзаж превращается в брюкву. В круглую, фиолетово-красную брюкву с обрезанным стеблем.

- Придумал новый рецепт! – оживляется вдруг повар Тобаго. – Райский суп! Из восьми ингредиентов.

- Почему восьми? – вяло интересуется художник Тринидад, подбрасывая на ладони рыбный нож. – Почему не из восьмидесяти восьми?

- В посёлке живёт восемь красавиц. Фабиола, Эмилия, Белла, Сусанита, Ариадна, Камелия, Бэатрис и Ева. Восемь прекрасных, чудесных созданий…

- Сусанита? С возрастом ты становишься менее разборчивым, Тобаго…

- Не глупи, Тринидад! Я расспросил наших прелестниц, что им нравится, ну, какие продукты, фрукты… и почти сварил из них суп, - повар Тобаго шевелит ноздрями. – Чувствуешь аромат? Это гениальная смесь из авокадо, фасоли, спаржи, баклажана, папайи, корня галанги и шпината!

- И кто это будет есть? Надеюсь, туристы-гринго?

- Издеваешься, Тринидад? А я тебе работу, между прочим, искал. Поспрашивал тут и там. Слышал, что мой тесть арендовал овощной магазинчик на южном мысе? Он готов раскошелиться, если ты украсишь стены снаружи и внутри изображениями брюквы. Во-первых, экзотично; во-вторых, неожиданно, и, что главное, привлекательно!

- Издеваешься, Тобаго? – художник Тринидад презрительно сморкается в пол.

- Нет! – повар Тобаго вынимает из кармана спичечный коробок и что-то царапаёт на нём огрызком карандаша. – Вот здесь. Прямо на главной улице, где-то между пирсом и фермами Хосе Мануэля. Удачное место!

Художник Тринидад недоверчиво, будто фальшивый доллар, вертит в пальцах коробок.
- Ну хорошо, Тобаго, - он спрыгивает со столешницы. – Я съезжу! Но если это шутка…

Повар Тобаго отворачивается к плите, а художник Тринидад отправляется в путь на южный мыс, огибающий залив.

Путь неблизкий, но Тринидад не спешит. Он идёт, напевая пошлую матросскую песню и вспахивая босыми ногами песок. Он не подозревает, что именно в этот тёплый вечер четверо туристов, отравившихся супом, вспахивают распухшими носами землю вокруг столовой, где работал повар Тобаго. Тот самый Тобаго, который сейчас стремительно уплывает на парусном катамаране в направлении необитаемых островов, темнеющих на горизонте под вишнёвым небом. Ночью он разведёт в джунглях костёр, зажарит украденного на кухне кролика, уснёт рядом с жерлом уснувшего вулкана, чтобы утром одновременно с этим вулканом проснуться и поприветствовать свой последний рассвет.

А художник Тринидад, встретившись с Раулем, тестем почившего повара, распишет стены овощного магазинчика, но не получит за это ни гроша.

- Это что за натюрморты?! – закричит Рауль, тыча в художника остриём мачете. – Разве об этом я просил? Цветы какие-то, развалины, яхты, велосипеды! А где же брюква?! Красно-фиолетовая с обрезанным стеблем! Где? Убирайся-ка, отсюда, бестолочь!

И художник Тринидад стремительно уплывёт на парусном катамаране в направлении необитаемых остров, алеющих под сводами закопчённых небес.

Перевод с испанского Модеста Казуса.
  • Current Music
    Tinariwen - Imidiwan Ma Tennam